Оформить подписку.

Имя (регистрация)

Пароль (вспомнить)

Войти без регистрации, используя...

ФОТО НЕДЕЛИ


Bride of Dragon

« к странице пользователя

Farn

Ценообразование современных шедевров

11 ноября 2011, 23:39:32


Это фото под названием «Рейн II» было продан на всемирно известном аукционе Christie’s за $4,338,500. Это самая дорогая фотография в мире на данный момент.

Кое-что о драконах...

7 ноября 2011, 19:24:31
...Ученый ханьского времени Ван Фу (

Забавный тест. :)

7 ноября 2011, 19:04:54

Загляните на выставку. Мои десять картин

4 ноября 2011, 21:58:20
Название выставки:
Русский импрессионизм XXI века. С 11 ноября по 4 декабря
Кроме меня там участвуют еще семь художников. Для тех, кто хочет увидеть мои картины "живьем" - милости прошу. Связаться со мной просто, на моем сайте http://www.dneprovskaya.com/ есть все контакты. Цены: от 15 000 до 25 000 руб
Как Вы понимаете, это бюджетная цена (средняя зарплата в месяц), картина должна быть у того человека с которым совпадает её настрой.

Ласковое море 50х 70 холст, масло
Сиреневый шум 50х60 холст, масло
Август 50х60 холст, масло
Гармония (осень) 50х60 холст, масло
Пейзаж с лошадьми 50х70 холст, масло
Ночь 40х50 холст, масло
Август 50х60 холст, масло
Идеал дю Газо 40х50 холст, масло
Забавы пегасов 40х50 холст, масло
Пегашка родился 40х50 холст, масло


Гармония. Осень. 50х60 х.м.

Идеал дю Газо 40х50 х.м..

Алексей Глухарев дорого ценит свое искусство (100-300 т.руб). Он, видимо считает, что живопись только для богатых.
А мне хотелось бы, чтобы моя живопись украшала Вашу жизнь

АДРЕС: Москва, 105043, Измайловский бульвар, д.30
м. "Первомайскaя", выход от центра вперед, налево. 3 минуты пешком.
График работы:
с 11:00 до19:00
выходной - понедельник.
http://zalizmaylovo.ru/index.php/adres
This entry was originally posted at http://arthorse.dreamwidth.org/107774.html. Please comment there using OpenID.

Текст о Любви

3 ноября 2011, 15:30:10
 Собака без языка

Дмитрий Воденников о   «Собаке Павлова» Александра Анашевича

 (фотограф  Константин Варсеев)

Вот, бывало, настучишь своей собаке по попе веником (за то, что наделала не там, за то, что стошнило ее бычьим ухом на хозяйскую кровать с покрывалом), и летит она, завывая от страха, впереди собственных ушей под трубу в туалете, а ты очнешься от ярости, с веником в руках, и нет-нет, но вспомнишь стихотворение Александра Анашевича. Лучшее, надо сказать.

(собака павлова)

«Боимся друг друга потерять, но никогда не проникнем в чужие сны, никогда не узнаем, как страшно лежать под трубой в лазарете»
Она не падала, не лаяла, не выла
выбежала из последнего вагона
ушла от деда, от бабки, от закона
сладкая сладкая жизнь: смерть, вилы
«не шерсть на мне, длинные длинные волосы
черные человеческие волосы
не замерзну даже на полюсе, –
говорила она павлову женским голосом, –
не замерзну даже в сердце твоем
даже без сердца, под скальпелем не замерзну
мои волосы станут огнем
пылающая уйду от тебя на мороз, на свежий воздух
павлов, ты злой, я не знала об этом, любила тебя
я не любила в начале, потом полюбила, потом разлюбила
все от отчаянья, под капельницей, день ото дня
думала и смотрела в глаза твои голубые
к скотоложству тебя, павлов, я знаю, не принудить
ни к скотоложству, ни к замужеству, и даже рюмочки не выпить на брудершафт
тебе бы только тельце моё на лоскуты кроить
как потрошитель делаешь это с нежностью, по-маньячески, не дыша
а у меня нет уже ни яичников, ни мозжечка, ни селезенки
нету глаза, берцовой кости, ушной перепонки
полумертвая стою, вся в зеленке
кто меня, павлов, спасет из этой воронки
я собака, павлов, собака, собака павлова
не анна павлова, не вера павлова, не павлик морозов
даже не лена из москвы, которая обо мне плакала и
в сердцах называла осколочной розой
освободи меня, выпусти, пусть я стала калекой
калекой не страшно, главное не кошкой
выпусти, дай мне под зад коленом
только очень нежно, любя, понарошку
чтобы я бежала бежала, летела словно на крыльях
между машин, на свободу, на свалку, в иное пространство
ты научил меня, павлов, любоваться всем этим миром
таким волшебным, бескрайним, прекрасным»

...Стихотворение, конечно, не об этом, но вот стирая на следующий день в машинке последовательно три порции белья (хочу заметить – ПО ОТДЕЛЬНОСТИ, ибо все в одну машинку не влезает: само покрывало – раз, одеяло и плед – два, собственно белье – три), спросишь свою собаку: «Ну вот скажи, сволочь, как такая маленькая собачка может устроить мне такую большую стирку?» Но собака тебе ничего не ответит.

И само по себе это все – ничего не значит. Кроме одного. Собака, кошка и любая другая мелкая ерунда обнажает в твоей жизни общий механизм любви. Ее отчаяние и невозможность выговориться. Договориться. Доплакать.

Просто с людьми это как-то микшируется все, облегчается. Разговором, попыткой выяснить отношения. А тут все, все – как на ладони.

Никогда не проникнешь в собачьи сны. Никогда не узнаешь, как тоскует ее сердце под трубой в туалете. Никогда не поймешь, как страшно (или нет) ей будет умирать через столько-то лет на своей подстилке. А ты будешь сидеть на корточках и спрашивать: «Ну может, ты чего-то хочешь? Ну может, бычье сушеное ухо?»

И она – никогда про тебя ничего не узнает.

****

И это и есть то, что нам только и дано в любви. Просто живем друг с другом, мучаем друг друга, целуем, лижем.

Боимся друг друга потерять, но никогда не проникнем в чужие сны, никогда не узнаем, как страшно лежать под трубой в лазарете, никогда не объясним, как страшно (или нет) умирать нам на собственной перестеленной или зассанной нами постели.

И кто-то будет сидеть рядом, держать за руку и спрашивать: «Ну скажи, скажи мне, ты, может, чего-то хочешь? Ну может, поильник?»

А ты только: «Мы-мы-мы-ым».

Потому что тоже уже будешь безъязыким.

Одной любовью своей задержавшийся.

Ничего про себя не объяснивший.
И только подтянувшийся в последний раз – на левой, пока еще работающей руке, – как в весну раненный – на прощанье.
Со всем этим миром.
Таким волшебным, бескрайним, прекрасным. 

This entry was originally posted at http://arthorse.dreamwidth.org/107516.html. Please comment there using OpenID.

Московская Служба Спасения прекращает свое существование.

31 октября 2011, 23:13:28
Оригинал взят у pryf в Московская Служба Спасения прекращает свое существование.Московская Служба Спасения прекращает свое существование. 01 Января 2012 года На дверях Московской Службы Спасения висит амбарный замок, в залах темно и тихо, операторы уволены. Мобильный телефон экстренного вызова 112 и 0911 не доступны и отключены.

Помощь к вам не придет!!! С Новым Годом дорогие жители Москвы и гости.

Сотрудникам ЗАО «Московская Служба спасения» руководство сообщило, что «Центр приема экстренных вызовов» к концу 2011 года прекращает свою деятельность. Завершают свою работу канал МТС 112, городской канал МГТС 937-99-11 – единые номера для вызова всех оперативных, аварийно-спасательных и иных городских служб Москвы и Московской области. Операторам по приему чрезвычайных сообщений предложено позаботиться о своём будущем и найти себе новую работу.

Московская Служба спасения была создана в 1995 году, человеком, у которого погиб ребёнок по причине того, что он не смог дозвониться, чтобы получить экстренную помощь.
К настоящему моменту, об этом не принято говорить вслух, Центр приёма экстренных вызовов Московской Службы спасения фактически стал «опытной зоной 112», о необходимости создания которой, сейчас очень много говорится. Вопрос о системе 112 в Москве и в Московском регионе не решён, но при этом возможность получить помощь по единому номеру, не смотря ни на что, на сегодняшний день реально существует.

А вот теперь началось страшное

30 октября 2011, 14:17:44

Статья Эллы Панеях.
Я позволила себе немного сократить статью, целиком-по ссылке:http://www.inliberty.ru/blog/epaneyakh/3395/

И пришло, как водится, не с той стороны, откуда все думали.

...Ваш ребенок не понравится училке в школе, или медсестре в поликлинике, и когда папу увезут в наручниках, мама сделает большую глупость: полезет бодаться за него в суде. И попадет сама, потому, что суды у нас этого не любят.

Вас промурыжат со сроками аборта, а когда вы найдете, где сделать его нелегально, вам крупно повезет нарваться на доктора-провокатора, подставную утку. Или на шарлатана, которого именно в этот момент с блеском разоблачат органы.

Вас поймают на косяке. Не-не-не, что вы не наркоман, и никадавжизни, мне говорить не надо, это вы следователю будете рассказывать.

Вас не обезболят в больнице. Рак — распространенное заболевание. А когда ваши родственники пойдут «доставать», они попадутся. Потому, что они не наркоманы и накадавжизни, и покупать вещества на черном рынке — не их стезя.

Можно продолжать, но общая тенденция, кажется, понятна. Это частная жизнь. Можно отказаться от участия в бизнесе, политике и общественной жизни, минимизируя тем самым риски столкновения с государственными органами, которые могут закончиться — и регулярно заканчиваются — в кабинете у следователя. Но частная жизнь у вас есть, и, поздравляю, за ней пришли.

У государства нашлись время, средства и силы в очередной раз запустить свои щупальца в жизнь частного человека намного глубже, чем средний, «приличный» обыватель, то самое «большинство», готов его пускать без сопротивления.

Продвижение к этому моменту было обоюдным. С одной стороны, государство потихоньку теснило частную жизнь:

что мы пьем и курим,

читаем и смотрим,

какие прививки делаем,

как воспитываем наших детей и

проводим личное время, волновало его все больше и больше.

С другой стороны, цивилизовалось общество, росла ценность частной жизни, и пространство тех материй, в которые средний человек, обыватель, готов позволить запускать чужие немытые вороватые лапы — съеживалось.

В карман вот да, а в семью уже — нет (это в стране, где каких-то двадцать пять лет назад разбор супружеской измены на собрании трудового коллектива был нормой — оценим прогресс, к слову, и завяжем плакаться, что социум только и делает, что деградирует). Круг частного рос, экспансия государства в частное нарастала, и вот они встретились: «Бум!».

Скандалы по поводу частного как политического: все громкие истории из жизни «ювенальной юстиции» (на самом деле, никакой ювенальной юстиции в России нет, речь идет о практиках опеки), отобранные дети, дело Макарова, дебаты вокруг «борьбы с наркоманией», вылившейся в полную недоступность обезболивающих препаратов, история с «абортным» законом, — все это и есть этот самый «бум!». Нарушения прав — не абстрактных «прав человека», а того, что в данном обществе действительно принято считать правами, что признает легитимными правами большинство и для большинства, — стали массово происходить с «приличными людьми, с которыми так нельзя». И люди это заметили.

Пока отбирали избирательные права, вынимали из кармана и сливали в офшор деньги, сопротивление воспринималось как глупость или погоня за какой-то не вполне ясной выгодой. Когда приходят отнимать детей, сопротивляющийся — если он «приличный» — не только чувствует на это свое право; он получает поддержку от соседей, а дальше — с ненулевой вероятностью (и как бы мала она ни была, этого хватит на заметное число таких эпизодов, обеспечивающих информационный фон) — и от чужих. Игра уже идет не в одни ворота. И это, казалось бы, должно внушать надежду.

Но проблема вот в чем. Разбалованная пожиранием одних только слабых репрессивная машина совершенно отвыкла встречать себе сопротивление. В нее не встроена возможность пойти на компромисс, отступить, «разобраться и отпустить» — все предусмотренные для этого механизмы давно заржавели за ненадобностью. У нее вообще нет никаких приемов встречать сопротивление, кроме лома. Лома требует и корпоративная этика, и техническая невозможность «оформить» даже единичное отступление без вреда для карьер и служебного положения всех участников — от рядового мента до судьи и прокурора. Поэтому на сопротивление она отвечает единственно возможным для себя способом: ужесточением репрессии. Реальный срок вместо условного. И тех, кто вступался, проверить тоже — если покопаться, всегда можно найти, за что и этим впаять.

Что получается: регулирование попало по болевым морального большинства. С одной стороны, под (фактическим, не юридическим) запретом оказались такие вещи, которые общественной моралью нормальному, «приличному» человеку в принципе разрешены.

Вы можете принципиально выбирать для своих радостей только легальные вещества, но, когда больному родственнику понадобится серьезное обезболивание, вы как миленький пойдете к пушеру, и это благородно по меркам любой морали. Вы не откажетесь от аборта, если вас промурыжат со справкой, это фе и сморщить носик, но тоже вполне в пределах реально признаваемой нормы. Эти поступки не противоречит «нормальности», не выбивают вас в категорию тех, которым «так и надо», хоть ногами их топчи. С другой — случаи, когда вообще «ничего такого» не сделав, под лошадь попадает человек, который, с точки зрения обывателя, просто так под нее попадать не должен, — тоже стали массовыми. Просто потому, что, если уголовка по собственной инициативе окучивает одних только маргиналов, то школа и поликлиника, больница и опека, становящиеся постоянными поставщиками попавших под лошадь, в свете новых веяний работают по всем слоям. А при этом на сопротивление — не политическое сопротивление, там как раз бывает по-всякому, а в ситуации класса «ты че тут возбух?» — власть умеет отвечать едва ли не только уголовной репрессией. А уголовная система не умеет выпускать. И там, где веревочка начинает виться не прямо с опера, а, скажем, с той же опеки, — все равно, как только дело доходит до попытки человека засудить, то его засудят, будьте уверены. И в «своем кругу» у большинства представителей большинства, простите за тавтологию, появятся арестованные. Ни за что, или за фигню какую-то, и в каждую минуту совершенно непонятно, кто следующий, и очень страшно. Общее количество затянутых в колесо при этом, вполне возможно, что и не изменится. Особенно если уголовников еще и попросят сверху не портить статистику. Просто им меньше придется добирать маргиналами до плановых показателей.



This entry was originally posted at http://arthorse.dreamwidth.org/107248.html. Please comment there using OpenID.

Скульптор Рэй Виллафейн

26 октября 2011, 11:09:16



Кто знаком с бессмертным творением
Данте, помнят: в аду "Божественной комедии" на дне сидел сам дьявол.
Этот монументальный образ вдохновил художников на десятки произведений
живописи, музыки, литературы - но, кажется, песочной скульптуры среди
этих жанров не было. Пока за дело не взялся скульптор Рэй Виллафейн!





Художник
Рэй Виллафейн (Ray Villafane) известен своими необычными скульптурами
тыкв на Хэллоуин: в этой работе он проявил себя как незаурядный мастер
карвинга. после того, как потрясающие тыквы принесли Виллафейну славу,
скульптор решил увеличить масштаб творений и взялся за ваяние из песка. В
2008 году он настолько удачно выступил на конкурсе песочной скульптуры в
итальянском городе Йезоло (16 километров от Венеции), что вскоре ему
поручили особую работу. И задание была не из простых: нужно было
сотворить дьявола!



Дьявол
из ада "Божественной комедии" - огромный демон, сидящий на самом дне
ада, но не в языках пламени, как можно было подумать, а в вечном холоде.
Данте в деталях описывает князя тьмы Люцифера: у того три пасти, в
каждой из которых мучаются величайшие предатели в истории. Это Иуда,
Брут и Кассий (глава заговора против Цезаря). Рэй Виллафейн отразил все
это в скульптуре - хотя, возможно, его дьявол выглядит слишком
человеком.



В "Божественной комедии" Люцифер больше похож на какое-то чудовище: под
тремя его подбородками реют крылья, из трех уст рвутся гибельные бури.
Тем не менее, Данте, скорее всего, остался бы доволен скульптурой: в ней
есть и динамика, и в то же время застывший холодный пафос, будто и
действительно Люцифер не сделан из песка, а вмерз в огромную сосульку.






Спасибо   lesorubb



А кому билетик в Большой? :)

21 октября 2011, 15:43:08

Самая кривая в мире улица из Сан-Франциско

19 октября 2011, 11:43:33









В американском городе Сан-Франциско на Русском холме находится самая кривая улица в мире. Ломбард-стрит — так называется эта знаменитая улица, которая имеет 27% уклон, а скорость на ней ограничена 8 километрами в час.



Такой дизайн улицы был предложен неким Карлом Генри в 1992 году, чтобы сгладить 27% уклон холма, на котором она расположена.